-- Вы имеете в виду духовную любовь...

-- Нет, прежде всего -- душевную, человеческую, которая переживает за другого, жалеет его, согревает, когда ему холодно и не лезет со своими советами, когда не просят... Мне иногда кажется, что за внешней церковностью, за церковной терминологией ("простите", "благословите", "искушение"), за церковной проблематикой (борьба с экуменизмом, модернизмом и прочим масонством), за постоянным механическим перечислением восьми основных грехов и их производных люди просто хотят спрятаться от движения вглубь, от встречи с самим собой настоящим...

-- Что вы такое говорите? Ведь есть же какие-то вещи...

-- ...а ведь путь к Богу, по словам Исаака Сирина, лежит через путь к самому себе.

--Но ведь Святитель Игнатий Брянчанинов говорит, что без Бога все человеческие "добрые дела" - ничто, а вы нам тут предлагаете...

--Прежде чем говорить о них, давайте хоть до этого уровня дотянемся. Давайте учиться открытости, искренности, умению доверять, наконец.

-- Да ну Вас с Вашей психологией...

--Давайте, не закрываясь правилами и цитатами, посмотрим на всю нашу жизнь глазами нравственного человека, исследуем те глубинные уровни нашего душевного устроения, ту почву наших человеческих сердец, на которую так и не привилась ветвь Христова нрава. Ведь само понятие "нравственность" происходит от слова "нрав".

Слишком часто мы сами не даем своим ближним прийти ко Христу. Один духовник сказал по этому поводу:

"Иногда люди забираются на такие духовные высоты, с которых не видно живых людей". Бог являет Себя нам в человеке, созданном по образу Божию. И неверующий человек (наш самый ближний!) сохраняет этот образ. И нет нам никакой пользы, если мы, воцерковляясь, так и не засветились любовью.