Что ж, я принялся «вгрызаться» в материалы уголовного дела. И тут же убедился, что все дело даже не белыми нитками шито, а просто стянуто паутиной. Может от порыва ветра развалиться – по листочку. И мне придется начинать все сначала…

– Интересно получается, – сказал я, подумав. (Я тебе, мать твою, покажу Пинкертона!) – У этой Александры Владимировны Чанышевой адвокат уже есть?

– Пока еще нет. Назначат… – равнодушно ответил Кудрявцев, тщетно пытаясь достать из коробочки вторую скрепку. Сложнейший, похоже, производственный процесс. Никак не может освоить технологию. Готов поспорить, что он снова через минуту вытряхнет все скрепки на ладонь, чтобы достать только одну.

– А если этот ее друг, который нанял меня, наймет и адвоката? Хорошего… Умного… Такие иногда, честное слово, тоже бывают.

– Ну и что?

– Ничего. Только любой нормальный адвокат запросто уговорит клиентку отказаться от своих показаний. Просто расскажет ей, что такое зона и с чем клиентку там съедят. Со всем адвокатским красноречием расскажет, с мелкими и характерными деталями. Она и откажется. Прямо на заседании суда. И тогда все эти бумаги, – я приподнял тоненькую папочку, – ты смело сможешь выбросить на помойку.

Кудрявцев поднял на меня удивленные глаза:

– А зачем ей отказываться?

– А зачем ей садиться?

– Она же сама пришла…

– Под воздействием «дури». С дурной головой и не то еще может случиться, сам, наверное, знаешь. Это хуже, чем с похмелья…

Он, наконец, понял, что я не шучу. Но не понял, что это моя месть за Пинкертона.

– И что посоветуешь?

– Вести нормальное расследование.

– Легко сказать… – Кудрявцев вздохнул. – На меня на одного столько дел навешано… Тройная норма. У других – то же самое. А тут еще нас подключают к розыску этого Лешего…

– Дело твое, – сказал я и поднялся. – Но все же одну вещь ты сделать должен обязательно.