Тушь с ресниц размазана по острым скулам.

Блуждающий взгляд не все понимает. Одна рука — в кармане, вторая нервно дергает ползунок на замке-молнии курточки — того и гляди оторвет...

Женщина подошла к кабинке, где сидели менты, минуту смотрела сквозь ограждение из органического стекла, потом наклонилась к просверленным отверстиям — своего рода переговорному устройству между посетителями и обитателями “дежурки”. Но ничего произнести долго не могла.

Капитан устало откинулся на спинку кресла. Он давно отвык на своей службе от сочувствия — слишком это много отнимало душевных сил, и потому спросил холодно, по-деловому:

— Ну-ну, что с тобой случилось?..

— Я... Я... — губы дрожали.

— Что — “ты”?..

— Я мужа убила...

И женщина вдруг достала из кармана пистолет.

Сержант, который не успел еще вернуться к себе за ограждение и продолжить просмотр душу и еще что-то будоражащих снов, проявил завидную реакцию: бросился на женщину, тренированным ударом выбил пистолет из слабой руки, а саму руку мастерски завернул за спину, отчего посетительница согнулась и чуть не упала. Но сопротивляться и даже стонать от боли не стала — словно ничего не почувствовала. Более того, капитан заметил, что у женщины даже взгляд не изменился — она словно спала наяву.

Капитан понял без подсказок — наркоманка. Судя по состоянию, у нее вот-вот начнется ломка. А это, знал капитан, снова потребует от него каких-то действий.

— Отпусти ее, — скомандовал он. — Поднимай “тревожную группу”, пусть проверят.

— А что тут проверять? — удивился сержант, отпуская посетительницу и поднимая с пола двумя пальцами — чтобы отпечатков лишних не оставить — пистолет; — Сама же сказала...