При этом проблемы, связанные с противодействием техническим средствам разведки противника, и в мирное, и в военное время должны решаться одними и теми же структурами. В отличие от всех других видов обеспечения, кроме защиты от оружия массового поражения, в Вооружённых Силах нет должностных лиц, чьи служебные функции заключались бы в организации оперативной маскировки (нет «начальника маскировки»), поэтому каждая военная структура должна решать вопросы противодействия техническим средствам разведки в своей области под общим руководством начальника штаба или другого органа военного управления.

Таким образом, радиоэлектронная борьба приобретает всё более важную роль в содержании военных действий. Роль и место сил и средств РЭБ сейчас можно сравнить с ролью и местом танков накануне и в ходе Второй мировой войны. Понимание радиоэлектронной борьбы лишь как одного из видов боевого оперативного и стратегического обеспечения представляется опасным анахронизмом. Недооценка значения радиоэлектронной борьбы в форме отказа включить радиоэлектронную борьбу в основное содержание военных действий в качестве важной составной части, а не вида обеспечения, неизбежно приведёт к таким же катастрофическим последствиям, как ранее непонимание необходимости построения противотанковой обороны: последствия радиоэлектронных прорывов и радиоэлектронного поражения будут не менее, если не более ужасны.

И вот в этих условиях, когда в содержании возможных военных действий России против информационно и технически превосходящего её противника, каким является США и НАТО, радиоэлектронная борьба приобретает решающее, может быть, победоносное значение, Министерство обороны внезапно принимает решение о расформировании Воронежского военного института радиоэлектронной борьбы, готовившего специалистов РЭБ и являвшегося ведущим научным центром в этой области. Знают, знают за океаном, куда надо бить, и бьют безжалостно, пользуясь продажностью нынешней военной верхушки. Спешат к известному им сроку. Надо бы и нам поторопиться, успеть...