Думаю, уникальный опыт создания таких отношений имел место в 1986-1989 гг. в бригаде спецназа Группы Советских войск в Германии, которой командовал полковник Владимир Андреевич Манченко, а я был начальником штаба. Бригада именовалась — «3-я отдельная гвардейская Варшавско-Берлинская Краснознамённая ордена А.В. Суворова III степени бригада специального назначения». Какое имя! «Какой восторг!», — как говорил сам Александр Васильевич. В этой прославленной бригаде по инициативе командования был сформирован бригадный Солдатский комитет, в который вошли по два солдатских делегата и одному сержанту от каждой роты, избранные тайным голосованием на общих собраниях рот. Солдатскому комитету предоставлялось право общественного контроля за доведением до личного состава положенных норм продовольственного и вещевого довольствия, наблюдения за условиями помывки в бане, личным временем, временем на подготовку к несению службы в суточном наряде и сон, непривлечением к работам после смены, выделением спортзала, а также право решения ряда других вопросов повседневной службы и быта. Делегаты Солдатского комитета бригады официально носили на форме особый значок. Хотя по «Положению о Солдатском комитете бригады» делегаты не имели права вмешиваться в дисциплинарную практику офицеров, прапорщиков и сержантов, иногда в частном и доверительном порядке информация на «несправедливые» действия некоторых командиров и начальников всё-таки доходила, и командование бригады со всей аккуратностью и щепетильностью подсказывало офицерам и прапорщикам, в основном, молодым и только назначенным на должность, на их те или иные педагогические ошибки.