Исчерпав все возможности в этой области, мы вернулись в агентство. Только что пришла телеграмма из нью-йоркского отделения, в которой сообщалось, что Эмиль Бонфий не фигурировал в списках пассажиров ни одного из пароходов, прибывших из Англии, Франции или Германии за последние шесть месяцев.

Агенты, которые прочесывали город в поисках Эмиля Бонфий, вернулись с пустыми руками. Они обнаружили и допросили одиннадцать человек, носящих эту фамилию, в Сан-Франциско, Окленде, Беркли и Аламеде. Опросы подтвердили алиби всех одиннадцати. Никто из них не знал Эмиля Бонфий. Проверка отелей тоже ничего не дала.

Мы с О'Гаром отправились на ужин — молчаливую, прошедшую в подавленном настроении трапезу, в течение которой мы вряд ли обменялись и полудюжиной слов, а потом вернулись в агентство, куда тем временем принесли еще одну телеграмму:

«Мэдден Декстер прибыл сегодня утром в отель „Макэлпайн“ с доверенностью на продажу акций Гантвоорта в Б. Ф. Ф. „Айрон Корпорейшен“. Отрицает, что знаком с Эмилем Бонфий и что знал об убийстве. Собирается закончить дела завтра и вернуться в Сан-Франциско».

Я позволил листку бумаги, на котором расшифровывал депешу, выскользнуть из моих пальцев; мы сидели в апатии друг напротив друга, тупо глядя пустыми глазами друг другу в лицо поверх моего стола, слушая, как грохочет ведрами уборщица в коридоре.

— Забавная история, — сказал наконец О'Гар словно сам себе.

Я кивнул. Действительно, забавная.

— У нас есть девять ключей к разгадке тайны, — продолжал он после паузы. — Девять следов, и ни один из них никуда не ведет.

Первый: Гантвоорт позвонил в сыскное агентство и сказал, что некий Эмиль Бонфий, с которым у него был давний конфликт в Париже, прислал ему письмо с угрозами и стрелял в него.