— Questce que vous faites?

— Une photograph

Уловив нетвердость его французского, девушка сдвинула брови, бросила:

— Batard

Филип рассмеялся, шутливо салютуя, поднял чашку:

— Бан фук той!

Девушка от удивления раскрыла рот.

— Простите, что? — два слова, вырвавшиеся по-английски, выдали чисто бостонский выговор.

— Вьетнамский жаргон, нечто вроде: «Не заносись, пупсик!» — ответил он с усмешкой. Она вспыхнула:

— Ты американец?

— Точно!

Сердитое выражение сменилось презрительным. Окинув Филипа взглядом, она съязвила:

— Хорош солдат, с такими патлами! Филип выставил вперед руку без мизинца.

— Я фотограф. — И снова, не дав ей опомниться, нажал кнопку, чтоб схватить гримасу гнева у нее на лице.

— Мерзавец!

— Ой, смотри, нарвешься!.. Повторяю: не заносись, пупсик! Работа у меня такая, снимать…

— И вьетнамский прилично знаешь?

— Так, говорю… — пожал плечами Филип.

— Ты там был? — спросила она уже без иронии. Подруга стала проявлять легкое беспокойство, очевидно, уже нарывалась с ней на подобное, знает, чего можно ждать.

— Полтора года, — сказал Филип, поднял чашку, одарив девушку одной из самых обольстительных своих улыбок. — Угостите шоколадом? А я за это расскажу про Вьетнам.

— Идем! — ответила она.

Так все это началось.

С первого же момента их захлестнуло волной страсти. Ее звали Хезер Фокскрофт, а ее тихую подругу — Джанет Марголис. Оказались соседками по комнате. Джанет училась в Сорбонне, на факультете изящных искусств. Хезер танцевала в кордебалете во французской постановке мюзикла «Волосы» и попутно посещала занятия, по разным видам хореографии. Они жили в Cite Universitaire

Когда много позже Филип спросил Хезер, что думала она, заговаривая с ним тогда в кафе, та призналась, что мгновенно почувствовала неудержимое влечение, нараставшее все сильней от интуитивного сознания, что это чувство взаимно. Просидев с ними в кафе часа два, Джанет наконец сообразила, что к чему, и откланялась, сославшись на занятия и экскурсию в Лувр.