Вот несколько строк в красивом переводе г. Бальмонта:

"Слышишь воющий набат,

Точно стонет медный ад!

Эти звуки, дикой муки, сказку ужасов твердят,

Точно молят им помочь.

Крик кидают прямо в ночь,

Прямо в уши темной ночи.

Каждый звук

То длиннее, то короче,

Выкликает свой испуг,

И испуг их так велик,

Так безумен каждый крик,

Что разорванные звоны, неспособные звучать,

Могут только биться, виться, и кричать, кричать, кричать"...

Есть у Леонида Андреева рассказ "Ангелочек", трогательная повесть о неясном, но лучезарном идеале, на миг озарившем жизнь чахоточного неудачника-отца и озлобленного мальчика-сына... Увы! идеал, имевший форму ангелочка, был сделан из воска и, повешенный на нитке у печи, ночью растаял. Прекрасная иллюзия превратилась в жалкий, бесформенный слиток...

Есть небольшой рассказ "В подвале" - талантливая вариация на неоригинальную тему: ребенок, шестидневный малютка, вносит своим неожиданным появлением улыбку радости и смутного, но чарующего призыва в души подвальных обитателей: вора, проститутки и одиноко умирающего, затравленного жизнью человека.

Есть у него "Смех", - более анекдот, чем рассказ; "Валя", - скорбная история мальчика, который от одной мамы перешел по решению суда к другой; "Петька на даче", - несколько страниц, написанных чеховскими красками; "Ложь", - под влиянием, или, точнее, под гнетом Эдг. По*. Все это мы обойдем, чтобы остановиться на странном произведении "Стена".

/* Леонида Андреева уже сравнивали с Эдг. По, с этой "планетой без орбиты". Сравнение, вообще, говоря, поверхностное. Сопоставьте, напр., "Молчание" Андреева с "Безмолвием" По: два самостоятельных творческих микрокосма, при однородности темы. Только в неудачной "Лжи" г. Андреев как бы сознательно пытается вступить в больное царство По (ср., напр., с рассказом последнего "Сердце-предатель").