От раздумий банкира оторвал звонок из собственного пиджака. Сотовый зазвонил именно в тот момент, когда президент Ассоциации московских банков обратился к собравшимся со своим извечным вопросом: "Что делать?"

- Что делать, господа банкиры, бедным частным банкам в период насильственного удерживания рубля? - вопрошал председатель. - В очередной раз ложиться под Центробанк или продолжать самостоятельную политику?

Вот на этой идиотской паузе его мобильник и нарушил растерянную тишину. Банкиры устремили взоры на коллегу, а он, вместо того чтобы отключить телефон, извлек его из кармана и, прикрыв ладошкой рот, прошептал:

- Быстрицкий слушает.

- Отдел по борьбе с организованной преступностью, - сурово донеслось из трубки. - Вас беспокоит полковник Кожевников.

- Вы не могли бы позвонить через час? У нас очень важное заседание, прошептал Быстрицкий, виновато улыбнувшись товарищам-финансистам.

- Дело не терпит отлагательства, - перебил полковник. - Это касается вашей дочери...

- Что? Ее нашли? Она жива?! - воскликнул Валерий Дмитриевич, хватаясь за сердце.

- Еще жива, - ответил полковник.

- Извините! - бросил банкир коллегам и поспешно покинул зал. - Где она? Что с ней? Можно ли её увидеть? И что значит "еще жива"? - сыпал Быстрицкий.

- Видите ли, в чем дело, мы не вполне уверены, что это она, - ответил полковник. - Вы должны подъехать к нам на Петровку, и мы с вами вместе отправимся к ней. Она - в Склифосовского.

- Боже! - только и сумел воскликнуть глава Внешэкономбанка.

Час спустя Быстрицкий уже сидел в кабинете полковника Кожевникова и у него от волнения дергалась щека.