O но какая-то другая информация может быть и ложным вероучением, жизненную несостоятельность которого Бог обличает демонстрацией того, что жизненная практика — даже при соответствии психики субъекта вероучению и обстоятельствам - разходится с обетованными вероучением результатами — как прямыми, так и сопутствующими, отрицающими или обезценивающими даже сбывшиеся обетования.

И всё это вышеназванное может играть роль мифа.

Но своеобразие мифа как явления характеризуется не его содержанием, не истинностью или ложностью его информации в её полноте или в каких-то отдельных аспектах, а — отношением субъектов к ней. И это отношение может быть двояким:

ВАРИАНТ 1. В психике субъектов миф предстаёт не просто как описание (образно-языковая модель) Жизни и взаимосвязей событий в ней, а как нечто, чему течение реальной жизни якобы подчинялось и подчиняется, вследствие чего Жизнь оказывается в их сознании тождественна мифу. Т.е. миф подменяет собой как таковое Божие Предопределение бытия Мироздания.

ВАРИАНТ 2. Та или иная информация оценивается субъектом как миф в значении этого термина, высказанном в предъидущем абзаце, и такая её оценка выражает именно осознание того, что Жизнь как таковая отличается от мифа, вследствие чего субъект не должен позволять мифологии порабощать себя в его жизненной практике.

Однако и то, и другое — две стороны одного и того же мифологизированного осознания Жизни субъектом.

· Вариант 1 характеризует мифы, ставшие для субъекта своими.

· А вариант 2 характеризует отношение субъекта к неприемлемым для него — в силу особенностей его реальной нравственности — образно-языковым представлениям о Жизни, которые становятся ему известными.

И в обоих случаях субъекта не интересует по жизни, истинно либо ложно принимаемое или отвергаемое им содержание мифа: для него значимо быть в уверенности, что его оценка и есть истина, которой и должна подчиняться жизнь в прошлом, настоящем и будущем в соответствии с содержанием мифов, признаваемых им в качестве «своих».