Капитан Меллори и капрал Миллер. На операцию их послал его старый друг, капитан флота по фамилии Дженсен. Райан, кстати, был чрезвычайно удивлен, узнав всего сутки назад, что Дженсен — начальник разведслужбы союзных войск в Средиземноморье. Вот и все, что он о них знал. Да и в этом не был уверен. Возможно, их и звали иначе, и воинские звания у них были другие. Таких капитанов и капралов он раньше не встречал. Вообще они не были похожи на военных. В намокшей, с бурыми пятнами крови немецкой форме, грязные, небритые, отчужденно глядящие вдаль, они не походили на тех людей, с которыми капитану приходилось встречаться. Он был уверен, видя покрасневшие от напряжения глаза, распухшие веки, изможденные, испещренные морщинами серые лица немолодых уже людей, только в том, что ему никогда еще не доводилось видеть людей, доведенных до такой степени измождения.

— Значит, так, — сказал Райан, — войска на Киросе ждут эвакуации. Мы им в этом поможем, а пушки Наварона больше не смогут нам помешать. Вы удовлетворены, капитан Меллори?

— Именно это и требовалось доказать, — согласился Меллори.

Райан снова прильнул к биноклю. На этот раз он с трудом различил на фоне моря резиновую лодку, приближающуюся к скалистому берегу острова с запада. Силуэты двух людей едва угадывались в темноте. Райан опустил бинокль и задумчиво произнес:

— Ваш приятель и подруга не любят зря терять время. Кстати, вы меня им так и не представили, капитан Меллори.

— Не было подходящего случая. Мария и Андреа. Андреа — полковник греческой армии, 199-я моторизованная дивизия.

— Андреа был полковником греческой армии, — заметил Миллер, — По-моему, он только что вышел в отставку.

— Может и так. Они очень спешили, капитан. Ведь они — греческие патриоты, местные, и у них много дел на Навароне. Кроме того, как я понимаю, у них есть сугубо личная причина для спешки.