Нет, чтобы присмотреться и, как Станиславский, сказать: «Не верю!» Так ведь и садистом обзовут, и в драку чуть не лезут. А у самих-то собачки далеко не сахар. Да и нелепо порой и сравнивать: какую-нибудь мягчайшего характера колли, которой за всю жизнь в голову не придет хоть в чем-то не согласиться с хозяином, да еще и закормленную до свинского состояния, так что ей лень лишний шаг сделать, и семи-восьмимесячного бузотера-ротвейлера, уже с нежного возраста пытающегося выстраивать все хозяйское семейство по ранжиру и с обнаженными зубами отстаивающего свое право на полную самостоятельность и независимость. Легко владельцу коллюшки-толстушки или шалопая добермана, подзывающегося только за кусочек, кричать, что к своей собаке он и пальцем за всю жизнь не прикоснулся. Каков толк от его воспитания, а также от характера его собаки, он может быть и поймет, если влипнет в переплет где-нибудь в темном переулке. Ну оближет потом собака его в утешение, чтобы не стонал так громко. И не только в породе тут дело, не только во врожденных качествах характера. Любая собака, будь то пудель, колли, сеттер — кто угодно, в случае нужды должна костьми лечь за своего хозяина. Или она не собака вообще (с точки зрения нормы вещей). Или же он вообще не хозяин (с точки зрения собаки). Кому непонятно? Хозяин, в собачьем разумении, эквивалент вожака, то есть высшая ступень, право подняться на которую владелец должен заслужить и отстоять. Право это обретается в ходе воспитания и обучения и неоднократно подтверждается силой (а также умом, волей, хитростью и т. д., но прежде всего — силой). И подтверждается тем энергичнее и жестче, чем тверже характер собаки, чем выше ее потенциал защитника и охранника. Так что без своевременного, разумно строгого и справедливого наказания результат будет ну о-о-очень относительным.

Но и для наказывающего свою собаку на выгуле есть правило.

9. Когда рядом находятся свободно отпущенные собаки, то при наказании своей нельзя размахивать ни руками, ни хлыстом.