в 410 г.), которое тот приложил к своему комментарию на одну из работ Оригена 76. Обычно Иордана порицают за подобное литературное "воровство". Моммсен даже написал, что Иордан, допустив плагиат, проявил в этом бесстыдство 77. Такая оценка неверна. Нельзя забывать об особой психологии средневековых писателей, а к ним, конечно, уже принадлежал и Иордан. В его глазах подобное заимствование не только не казалось плагиатом, а, наоборот, было проявлением высшей почтительности к авторитету, даже если он не был упомянут. Руфин, будучи известным писателем, происходил к тому же из Аквилейи и был, значит, близок к культурным кругам Равенны, в которые входил впоследствии и Иордан. Кроме того, и сам Руфин привел, а может быть и повторил, привычные риторические формулы, понятные образованному читателю. Например, образ "трубы" ("tuba"), применяемый в тех случаях, когда нужно было подчеркнуть красноречие, был привычен и понятен 78.

Иордан дает достаточно ясные указания о времени написания им своих произведений.

В предисловии к "Romana"79 автор говорит о "Getica" как о сочинении, написанном "совсем недавно" ("jam dudum") 80. Время же создания "Romana" указано как в тексте ( 363) - "император Юстиниан царствует ("regnat") с божьей помощью уже двадцать четыре года", так и в предисловии: автор собрал в "одну книжечку" исторические сведения "вплоть до двадцать четвертого года императора Юстиниана". Годы правления Юстиниана считались с 1 апреля 527 г., когда он был коронован как соправитель Юстина (умершего спустя четыре месяца, 1 августа 527 г.) Двадцать четыре года правления Юстиниана истекли к 1 апреля 551 г.

Последними событиями, которые отмечены и в "Romana" и в "Getica", являются смерть полководца Германа (летом или осенью 550 г.) 81 и рождение его сына, тоже Германа, во второй половине 550 либо в начале 551 г. Таким образом, оба труда Иордана завершаются описанием одного и того же события, которое автор выделяет как особо важное: Герман-сын соединил в себе род Юстиниана (его отец был племянником Юстиниана) и род Теодериха (его мать, Матасвинта, вдова Витигеса, была внучкой Теодериха).