И тот же Киреевский начал развивать "русские идеи" отнюдь не в результате изучения германской философии и общения с Гегелем, а лишь после того, как во второй половине 1830-х годов он приобщился к духовной жизни столь знаменитой впоследствии Оптиной пустыни. Там он встретился с великими старцами Макарием и Леонидом и стал изучать богатейшее собрание древних рукописей, среди которых были, в частности, творения крупнейших русских мыслителей конца XV - начала XVI века Иосифа Волоцкого и Нила Сорского.

В первом же своем выражающем "русские идеи" труде, написанном в 1839 году, Иван Киреевский говорил, что именно в России (а не в германской философии) "собиралось и жило то устроительное начало знания, та философия Христианства, которая одна может дать правильное основание наукам",собиралось и жило "в тишине наших монастырей... Эти святые монастыри,писал Киреевский,- рассадники христианского устройства, духовное сердце России, в которых хранились все условия будущего самобытного просвещения".

Можно, конечно, не соглашаться с этими мыслями Киреевского и других славянофилов, но по меньшей мере недостойно "выводить" их зрелое миросозерцание из Гегеля. Стреляный, вероятно, не помнит, когда и как засело в его голове это представление, а между тем можно дать совершенно точный ответ: он почерпнул его из каких-то отголосков "разгромных" выступлений сталинских времен, когда, кстати сказать, реакционерами или даже мракобесами были объявлены не только Киреевский с Хомяковым, но и Гегель с Шеллингом. Так, известный разоблачитель тех времен А.Г.Дементьев (позднее - заместитель главного редактора "Нового мира") вещал в 1951 году, что, мол, славянофильство попросту "подбирало в Западной Европе крохи реакционных философских и социальных идей".