Вполне вероятно возражение такого рода: Бердяев исключительно высоко ценил саму эту "свободу" и потому попытался "приписать" некую не замеченную другими "внутреннюю свободу" своему - на деле всецело "рабскому" - народу. Но вот сочинение, написанное одновременно с цитированным сочинением Бердяева "сторонним" наблюдателем: дневник французского посла в России в 1914-1917 годах Мориса Палеолога. Этот человек, как полагают специалисты, не был особо выдающимся дипломатом, однако из целого ряда его способных удивить точных предвидений ясно, что он обладал превосходной наблюдательностью и незаурядным умом (отмечу, что об этом писал недавно один из замечательных современных писателей Юрий Козлов18).
Российское государство Палеолог характеризует, в сущности, совершенно так же, как Бердяев, констатируя в записи от 13 января 1917 года (по российскому календарю - 31 декабря 1916 года), что "вне царского строя, то есть вне его административной олигархии, ничего нет: ни контролирующего механизма, ни автономных ячеек, ни прочно установленных партий, ни социальных группировок..." - справедливо видя в этом кардинальное отличие России от стран Запада.