Данный прием, конечно же, не означает, что Аристотель намеревается сообщить нам некоторые социологические или статистические свидетельства, опровергающие умозрительные конструкции, а является своего рода методографией (структурой письма) сущностной полемики Аристотеля с Платоном. Резюмируя достижения философской греческой филологии, скажем так: Платон мыслит то, что есть "в реальности", - то есть, ВИДИТ, слово "эйдос", от которого впоследствии и была образована Платоном "идея", означает "внешний вид", "реальней" которого не придумаешь. Аристотель мыслит то, что есть "на деле", - то есть, СЛЫШИТ, слышит то, что говорится и то, что говорит. Отсюда и появляется "Логика", "Риторика" Аристотеля как науки о речи. Даже "экономика и государство", по Аристотелю, являются первичными проблематизациями фундаментально сгруппированных тем человеческого общения, теми универсальными темами, вокруг которых группируются и вращаются группы обсуждающих (в конечном итоге) именно эти темы людей.

То, что философы знают о такой природе отношения между "в реальности" и "на самом деле", позволяет им удерживать то понимание, что это отношение объемлемо Мышлением, находится в месте мышления, как границы и Зрения, и Слуха, их единого источника, в который они и впадают, "из которого возникают, и в который уничтожаются, в котором мерами вспыхивают, мерами разгораются, мерами меркнут". Такая граница и именуется Парменидом в его научно-философской поэме Бытием.

Прочитаем Кордонского теперь на основе этого историко-философского знания о том различении, которое он использует, не называя (не зная глубоко?) его.

""В реальности" государство и граждане существуют. Но "на самом деле" в России нет государства в традиционном смысле этого понятия, нет и граждан, не говоря уже о гражданском обществе".

Переведем: "внешний вид", форма государства (конституционалии) и гражданского общества (общественный, негосударственный сектор), есть, транслируется телевидением, а "гражданской речи", внятной речи власти, диалога власти и общества, нет.