И как сообщили СМИ, цунами, поразившие побережье Юго-Восточной Азии, не были исключением: за несколько минут до удара цунами по курортам, океан отступил на десятки и сотни метров, и культурные туристы из «высокоцивилизованных стран», вместо того, чтобы драпать с пляжей бегом и на джипах на прибрежные возвышенности, карабкаться на ближайшие деревья и привязывать себя к ним пляжными полотенцами, надевать акваланги (для кого они поблизости) и т.п., «раззявили рты» от изумления, а многие даже устремились на обнажившееся дно океана, чтобы собирать ракушки, диковинные камушки и т.п.

Т.е. в сопоставлении с поведением диких животных в зоне стихийного бедствия, люди вели себя хуже некуда: их и чувства не предупреждают о надвигающейся непосредственной угрозе жизни, и полученное образование и культура им тоже не в прок (последнее касается как таиландских властей, утаивших сообщение об угрозе поражения цунами, так и пляжников, устремившихся на обнажившееся дно океана непосредственно перед ударом стихии).

После того, как буйство стихии прекратилось, в зоне бедствия люди приступили к обычной в такого рода случаях деятельности: поиску пострадавших и оказанию им помощи, мародёрству и борьбе с мародёрством, расчистке завалов и восстановлению объектов и работоспособности инфраструктур, проведению санитарно-гигиенических мероприятий (включая поиски и захоронение погибших людей и животных) и т.п., что может быть названо «налаживанием обычной повседневной жизни и быта». В таких ситуациях инициатива и самодеятельность людей непосредственно в зоне катастрофы начинают действовать раньше, нежели приходит государственно организованная помощь. Такого рода трагедии быстро выявляют, кто есть кто: кто — нормальный человек, рискующий собой ради спасения других, а кто — подлец, злоупотребляющий обстоятельствами по своекорыстию и испорченности нрава.