Соответственно в русле такого рода изтолкования иносказательности изображений конников в пурпуре (в Римской империи носить пурпур — было монопольным правом императора) картина И.Пархоменко не про какую-то реальную девушку на коне, а про это самое толпо-“элитарное” общество, живущее в человекообразии. Кроме того, как правильно заметил Александр Невзоров, конём в действительности управляет не человек, а боль или угроза боли: удила, шпоры, хлыст причиняют боль, если конь упреждающе не выполняет волю всадника. И соответственно этому, всякой национальной толпой, как и конём, можно управлять через боль, чему доказательства — все акты международного терроризма. И естественно жизнь людей в таком психологическом режиме подвластности инстинктам часто оказывается болезненной как физически, так и психологически.

Причём картина у Пархоменко, — хотел он того или же нет, — получилась пророчески предостерегающая: пока простоволосая красавица в пурпуре млеет верхом, зажмурив глазки и почти что потеряв поводья в упоении сладострастия, она не видит зарева — стены огня, надвигающейся на коня и всадницу.

Второе изображение — четыре коня на фоне стен выгоревшего Манежа — продолжает повествование картины И.Пархоменко: огонь прошёл — всадницы нет; а кони без всадников — один из символов естественной свободы. И всё в целом — символизирует переход общества к новому качеству жизни, в котором люди, вырабатывая человеческие качества, взрастят в себе Любовь, дарованную Богом, и обретут свободу от диктата инстинктов — своего так называемого «животного начала»: это название неправильно по существу, поскольку это не «начало» как таковое, а общебиологическая составляющая. Хотя далеко не всем при их нынешних нравах и занимаемом ими положении в обществе желательно, чтобы они сами, а тем более — другие обрели свободу: им хочется назад в прошлое, что невозможно, поскольку Промысел Божий — целеустремлён в определённое будущее

Но и это ещё не всё.