Но такое может продолжаться только до тех пор, пока в обществе, в том числе и у государственных деятелей, нет представления о существовании глобальной концептуальной власти. Если такое представление есть, то есть и представление о том, что масонство — всего лишь инструмент этой — самовластной (автократичной) по своей сути — высшей (и потому свободной от всяких формальных атрибутов) власти в обществе. Но как только человек об этом узнаёт, он может и должен стремиться подняться на более высокий уровень миропонимания, чтобы не быть заложником чужой политики; тем более это относится к государственным деятелям, чья политика определяет жизнь людей во многих поколениях.
Если же понимание сути власти вообще и власти концептуальной в особенности у людей (политических деятелей прежде всего) есть, то ситуация по разкладу сил в обществе может кардинально измениться. Тогда становится очевидным, что все спецслужбы государств в историческом прошлом — только своеобразные перчатки на руках масонства.
Если, понимая это, подходить к оценке деятельности Андропова и Путина, то первое, что их отличает, — исторические условия, в которых они работали (даже с учётом того, что тот и другой — каждый в своё время — истинные патриоты, желающие блага всем добросовестным труженикам в своей стране и в остальном мире):
· Во времена Андропова в России не было даже представления о том, что концептуальная власть существует, а для того, чтобы быть концептуально властным надо выработать в себе самом определённые личностные качества, поскольку концептуальная власть — самовластна (автократична) по своей природе.