Я назвал Шоте Васильевичу имена грузинских ученых, к которым было полезно обратиться за консультацией, а он все спрашивал:

— Не верите, да? Скажите честно, не верите, а? Впрочем, на вашем месте и я, пожалуй, не верил бы тоже.

— Знаете что, напишите мне подробно о вашей работе.

— Ох, нелегкую задачу задали, но постараюсь.

Вскоре я получил такое письмо:

«Работая инженером-строителем, по долгу службы я часто бывал в командировках и в свободное время знакомился с памятниками древности. Для определения возраста тех иди иных памятников приходилось обращаться к настенным надписям, фрескам, которые в большом количестве сохранились на территории Грузии. Для этого изучил древнегрузинский шрифт. При всем том часть букв оставалась неизвестной, и только сейчас, после расшифровки иберийского письма, мне стали понятны все буквы и в целом тексты в таких церквах, как в Икалто, Аспиндзе, в Накалакеви Цхакаевского района, на керамических изделиях, раскопанных археологами.

Прочитав вашу статью в журнале «Техника — молодежи» и ознакомившись с текстом опубликованного в нем иберийского письма, я обратил внимание на двоеточия в тексте, характерные в качестве запятой для древнегрузинских письмен. Затем я написал одинаковые буквы, часть из которых была идентична древнегрузинским. В тексте они повторялись 26 раз.

Сперва удалось прочесть буквы С и Р (русская транскрипция). Небольшую трудность представляло определение гласных. Чтобы утвердиться в правильности прочтения той или иной гласной, пришлось попробовать множество вариантов. Я выписал из текста одинаково повторяющиеся слова. Среди них было слово из трех букв — РИО. Зная две гласные буквы и ряд согласных, я подставлял в них слова, в которых из четырех букв одна была незнакомой, и, прибегая к смыслу слова на древнегрузинсокм языке, определял эту букву. Графический анализ помогал прослеживать эволюцию отдельных букв. Так я находил новые буквы, с помощью которых прочел текст.