После короткой гнетущей тишины среди прихожан возник гул голосов. Поначалу голоса были тихие, осторожные - люди еще не поверили услышанному. Потом гул стал нарастать. Передние угрожающе надвинулись на Лагина, и тот встревоженно принялся искать в толпе Булыгу и хлопца в кожанке. Булыга стоял мрачнее тучи, смотрел в пол.

Ипполит взял протянутую ему Лагиным бумагу, читал молча, держа ее на отдалении, лицо его серело, наливалось бледностью. Прочтя, сказал Лагину:

- Огласить это с амвона я не могу. Здесь все написано в оскорбительных выражениях. Это кощунство.

Лагин выхватил бумагу у Ипполита.

- Это саботаж, гражданин священник. Вы отказываетесь исполнить приказ исполкома.

- С амвона читать не буду, - твердо повторил Ипполит. - Читайте сами. Церковь передаю в ваше распоряжение. Ключи можете получить хоть сейчас же.

Сорокин, а за ним и Булыга с хлопцем в кожанке пробрались сквозь толпу прихожан к Ипполиту и Лагину.

- Михаил Игнатьевич, и вы, Максим Осипович, - обратился к ним священник, - того, что от меня требуют, я не могу выполнить. Я хочу, чтобы меня поняли: читать это в присутствии верующих нельзя. Это грозит эксцессом. Максим Осипович, вот прочтите...

- За этот самый... за бунт вы и ответите, - осмелел Лагин.

Сорокин попросил у Лагина постановление. Лагин подозрительно посмотрел на него, но бумагу отдал.

Булыга наклонился к Лагину - тот был ему по грудь, - сказал вполголоса:

- Браток, давай сделаем все это после службы.

- В прятки играть не станем, мы откроем людям глаза, - посмотрел тот снизу вверх на Булыгу.

Из толпы прихожан послышался гневный бас:

- Дак это ж они хотят царкву снистожить!

Толпа загомонила, подалась ближе к алтарю. То ли нарочно, то ли по неосторожности пискнула, мяукнула гармошка. Булыга вскинул руку: