В такое вот тревожное время ранней осенью в Белоруссию и был командирован Максим Сорокин. Приехал, зашел к председателю уездного исполкома, предъявил мандат. Председатель недоуменно осмотрел долговязого, тощего очкарика в шляпе-котелке, в военном френче без ремня, в штатских, в полоску брюках. Задержал взгляд на башмаках со стоптанными каблуками, хмыкнул:

- Вот так ты и будешь ходить по нашим дорогам от деревни к деревне?

Сорокин тоже посмотрел на свои башмаки, притопнул одним, другим, ответил:

- Они еще крепкие, выдержат. Да и не всё же пешком, где-нибудь и подъехать удастся.

- Да я не про обувку твою - она, может, и выдержит. Тебя же в первом лесу сцапают бандиты. Тебе известно положение в уезде?

- Читал в газете. Заражен бандитизмом.

- Если б только заражен... У них сила. Две банды человек по сто. Одна - офицера Сивака, вторая - Пшибиевского.

- Да ходить-то надо. Может, держаться подальше от большаков? Как лучше? Мне необходимо осмотреть старые церкви, костелы.

Председатель пожал плечами, не зная, что посоветовать.

- Перво-наперво мандат свой спрячь. А переймут - придумай, будто ты какой-нибудь там... ветеринар или сродственник попу, ксендзу. Но лучше не попадайся.

Беседа с председателем была недолгой, и в тот же день Сорокин отправился в путь. С неделю ходил по деревням, заглядывал в церкви и ни разу не нарвался на банду. Прикидывал уже, что этак он сможет выполнить все свои планы - обойти пять ближних уездов. У него была опись церквей, и больше всего его интересовала церковь в Захаричах - самая древняя. Туда, в Захаричи, он и вышел из уездного местечка во второй половине дня.

Шел большаком в надежде, что и на этот раз ему удастся избежать нежелательных встреч с бандитами. Спустя какое-то время его нагнала подвода. Сорокин поднял руку: подвезите. Возница не остановился, даже не взглянул на него. Ехал себе и ехал, а Сорокин молча шел следом. Наконец возница оглянулся, зло натянул вожжи.