Мона не сводит с меня глаз.

— Знаете, Роки, это уже не лезет ни в какие ворота! Вы хорошеете день ото дня.

С Моной я не чувствую ни капли смущения. Ее тон… как бы это сказать… вполне выносим.

— Вы чудо, Роки! Эти светлые волосы… оранжевая кожа… м-м-м… так и хочется укусить.

Все-таки я краснею. Да, я такой. А Гарри сразу начинает подзуживать:

— Вот ты уже и не протестуешь, Роки, — говорит он. — Раньше от таких текстов тебя как ветром сдувало.

— Вообще-то она уже доказала, что неглупая девочка, — парирую я, — но если и дальше будет продолжать в том же духе, мне действительно придется уйти.

И все же хорошо, что рядом нет Лэйси… Терпеть не могу, когда девушки начинают распинаться насчет моей внешности в присутствии Кларка. Это самый замечательный парень на свете, но если мне скажут, что его отец был крысой, а мать жабой, я не удивлюсь — Лэйси и впрямь сильно смахивает на помесь этих двух зоологических тварей. И поэтому он, ухаживая за девушками, ведет себя очень скованно.

А Мона опять за свое:

— Послушайте, Роки, ну когда же вы решитесь признаться, что влюблены в меня?

— Никогда, Мона… Зачем мне тысячи несчастных девушек?

Похоже, она выпила чуть больше обычного, поскольку редко пристает с такой настойчивостью. К счастью, тут возвращаются Кларк и Берил, и мы меняем тему разговора. Хозяин ресторана садится за пианино. Как и у всех толстяков, у него необыкновенно легкое туше, и я не могу удержаться от радостного смеха, настолько мне нравится, как он играет. Гарри идет танцевать с Берил, а я собираюсь пригласить Мону, но меня опережает Лэйси. Однако сейчас мне уже безразлично, с какой девушкой танцевать, игра Хэмилтона всегда действовала на меня, как электрический разряд. Я стою, озираясь по сторонам, и тут-то входит мой спаситель. Им оказался дубина Дуглас Трак. Я вам еще расскажу о Дугласе, но теперь я бросаюсь к его спутнице и тащу ее танцевать. Девушка вовсе не дурна и танцует вполне достойно… Хотя нет… вот и она уже начинает прижиматься…