- В в школу когда, можно идти?

- Да хоть завтра.

- А костыль?

- Что костыль? Голове он не мешает, учатся головой, а не ногами, увидев мое сморщенное лицо, доктор смилостивился. - Ладно, если пообещаешь мне, что будешь хорошо учится, я тебе выпишу бюллетень на неделю, но не больше.

- Конечно, он будет хорошо учится, - заверещала мать. - Правда, Коля?

Я прощаюсь с работягами, моими соседями по палате. Они уже получше себя чувствуют. Один даже сидит на кровати.

- Прощевай, Колька.

- Здесь дед, приемник оставил. Можно я его возьму?

- Конечно, кому нужна ненужная вещь.

- Ты, Колька, только бросай быстрей костыли, - вторит второй рабочий, привыкнешь, хреново будет.

- Ладно, до свидания...

- Прощевай.

В школу пришел без костыля, хотя побаливала нога, но я храбро ввалился в класс и, под рев товарищей, пробрался к своей парте. Вместо Васьки моим соседом... оказалась девчонка, которую я раньше в поселке не видел. Меня долго хлопали ладонями ребята, поздравляли с возвращением, наконец класс успокоился и тут вошла учительница.

- Как тебя звать? - тихо спрашиваю соседку.

- Света.

- А меня Коля. Как ты здесь очутилась?

- Мы переехали в поселок. Папу направили сюда.

- Николай, - тут я услышал голос учительницы. - Я рада тебя видеть, но не мог бы ты потише, мешаешь мне вести урок.

Света оказалась нормальной девчонкой, без выпендрежа и зазнайства. Правда, почти все парни ухлестывали за ней, писали ей записочки, приставали на перемене, но она всех умело ставила на место. Однажды, после последнего урока, девочка предложила мне пойти к ней домой.

- У меня дома такая коллекция марок, закачаешься, - хвастала она.

- Ладно, пошли посмотрим.

Под завистливые взгляды ребят, мы вышли из школы.

Переехала семья Светы в дом деда Филиппа, того самого, что умер в больнице. Я вхожу в сени и не узнаю их. Здесь провели основательный ремонт, зашив стены вагонкой и выкрасив лаком. Гостиную тоже не узнать, стены ровные, покрытые обоями. Но больше всего меня потряс вид черного пианино, стоящего у окна.