- Хорошо.
Все оживают.
- Ну что же, время у нас мало, Лидуша, посмотрим, что ты нам за чудо собиралась представить, - говорит самый старший из гостей. - Валерий садись за пианино, подыграй молодому человеку.
Мужчина подходит к пианино, задирает фалды смокинга и удобно усаживается за стул.
- Коля, - говорит мне Лидуша, - подойди сюда, спой нам Санту, как вчера.
Я неуверенно подхожу к пианино и стараюсь не смотреть на людей. Валерий заиграл первые аккорды, я закрыл глаза и запел... Вот оно чудо перевоплощения, я опять в какой-то теплой стране, но здесь не море, а что то похожее на церковь и страдающий бог на кресте, забыл о боли и слушает мягкие звуки плывущие от всего сердца.
Кончилась песня, стало тихо. Я смотрю на них и не понимаю, почему они так озабоченно смотрят на меня.
- А что ты еще можешь? - вдруг тихо спросил старший гость.
- Много чего. Арию Ленского например, потом... Аллелую, еще много арий, только на их языках.
- Он вчера спел мне Вернись в Сорренто, чисто по-итальянски, - говорит Светина мама.
- И от куда вы знаете все эти арии? - не унимается гость.
- Так по радио. Я слушал радио и выучил все песни...
- Я узнала, - говорит Светина мама, - он несколько месяцев лежал в больнице и кроме радио там ничего не слышал.
- Ладно, спойте, молодой человек, песню - Вернись в Сорренто.
Опять заиграл на пианино Валерий и я начал петь... И все же со мной что то не то. С первыми звуками исчезает реальный мир, я где-то там..., в непонятных местах, где все красиво и прекрасно. Здесь все, море, катера, красивые девушки и тоска по настоящей любви. Пропали последние звуки и я просыпаюсь, вижу, что-то не то... опять молчат.
- Я еще могу, вот эту...
Затянул, как мне объяснило радио, отрывок из чего то, композитора со смешной фамилией - Лист. Правда там пел тонкий женский голос, но для меня это не имело значения... Робкий, переливающийся голос вел меня по аллеям парка, желтые листья клена, раскачиваясь, медленно плыли по воздуху, приближаясь к земле и только тоска разрывала сердце, может по любимому человеку, а может от одиночества... Кончил последние аккорды, переливом голоса...