– Эй, какого черта... – Голова, высунувшаяся из двери, вытаращила от изумления глаза.

И в этот момент на нее гильотиной обрушилась ладонь Шафта. Удар пришелся позади левого уха. Шафт успел затащить их обоих внутрь, прежде чем эхо протяжного стона отдалось за углом и покатилось, слабея, дальше по коридору.

Шафт выложил на стол свою коллекцию оружия.

Они совсем рехнулись! Или так хотят его достать, что позабыли всякую осторожность. Черный кольт 45-го калибра масляно блестел. Сразу видно, хозяин печется о своей пушке. Рядом с никелированным тридцать восьмым, который Шафт забрал у второго бандита, он казался огромным, как индюшачья нога. Никто не берет такое на Таймс-сквер. Никто, кроме маньяка, который мечтает застрелить президента. Шафт изъял у него и самодельное устройство, состоящее из широкой кожаной петли, утыканной с одной стороны шляпками от гвоздей, и свинцовой гирьки. Петля наматывалась безопасной стороной на ладонь, а гирька пряталась в кулак. После чего короткий тяжелый удар кулаком мог запросто снести человеку челюсть, проломить череп или переломать ребра. Искалечить или убить Шафта при помощи столь смертельного орудия этим ребятам помешала их собственная глупость и самонадеянность.

Он посмотрел на визитеров, лежавших у стены рядом со столом. Худой хрипел и стонал от боли в разорванной почке. Второй лежал тихо. По щеке у него тянулся кровавый след, как проселочная дорога на черной топографической карте. У самого Шафта от злости и напряжения судорогой свело желудок. В крови у него бродило столько адреналина, что он чувствовал себя способным на все. Сейчас, казалось, он мог бы выскочить из окна и промчаться по стене до двадцатого этажа, прежде чем спохватится сила земного притяжения.

Но Шафт держал себя в руках. Его пальцы не дрожали, когда он доставал сигарету из пачки "Кент", конфискованной у бандитов. Кроме того, из их карманов он выгреб два чека на десять долларов каждый, ключи и кучу мелочи и спичек. У обоих не было ни бумажников, ни документов, ни имен.