– Я передам ему ваши слова.

Она положила трубку, прежде чем он успел запротестовать.

Бедный Эмиль. Из последних сил волочится за какой-нибудь мини-юбкой и еще попадает на крючок к частному детективу. Со скидкой!

Бедный Джон Шафт. После того как его ни свет ни заря выбросили на улицу, словно негодный, продавленный матрас, он еще вынужден ломать голову над тем, кому он так срочно понадобился. Хорошо, что он не повез ее к себе домой. Там бы его обязательно нашли. Ему была необходима такая безумная ночь, чтобы стряхнуть с себя накопившееся напряжение.

Шафт продолжал свой путь.

Когда он проходил мимо мастерской Драго, чистильщики обуви подняли головы и закивали в такт движениям своих щеток, губок и бархоток. Ни один из них не улыбнулся – значит, они что-то видели. Ему придется вернуться сюда и выяснить, наконец, в чем дело. На углу Сорок второй улицы Шафт купил у слепого продавца свежий номер "Таймc" и вошел в кафе Вилана.

– Стаканчик черного без сахара.

– Черного без сахара, – с улыбкой повторила барменша.

"Что за чертова у них работа, – сочувственно подумал Шафт, – всю ночь стой за прилавком и вдобавок улыбайся".

– Спасибо. Заплатите в кассу, пожалуйста.

Десять или восемь лет назад Шафт поджидал бы ее на углу, чтобы вырвать из рук сумку, полную мелочи. Он ограбил бы ее и убежал. Он побежал бы на Сорок вторую улицу, где всегда можно затеряться в толпе, а затем в парк Публичной библиотеки. Там бы он рассовал мелочь по карманам, а сумку выкинул бы в кусты. Или в урну – чтобы не засорять Нью-Йорк. Тогда она вряд ли стала бы скалить зубы. Теперь же вот улыбается стоящему перед ней новому клиенту – высокому темнокожему человеку в сером костюме, голубой рубашке с красным шелковым галстуком. Он дал ей четверть доллара на чай, как постоянный посетитель, – как обычно давая тем, что ждали его, орудуя щетками, в обувной мастерской.