– Привет, приятель, – сказал он в сторону Буфорда. – Как дела? – И шагнул вперед, не дожидаясь, пока Доттс уступит ему дорогу.

У Доттса был выбор: отступить или быть раздавленным. Доттс отступил. Шафт подошел к Буфорду и протянул руку.

– Привет, Бен, – повторил он, улыбаясь во всю пасть, но без надежды, что Буфорд верит в его искренность. – Что поделываешь?

Чушь собачья! Все на свете знают, что "поделывает" революционный агитатор Бен Буфорд. Может быть, не знают только индейцы в болотах Флориды.

– Ничего особенного, – холодно и враждебно ответил Буфорд, без охоты пожимая протянутую руку Шафта. В его глазах ясно читались злость и растерянность.

Вполне вероятно, что он сумасшедший, подумал Шафт. Надо сойти с ума, чтобы жить такой собачьей жизнью и подставляться под пули. И ради чего? Ради какой-то выдуманной им революции. Он слишком недооценивает белых, ведь среди них тоже полно сумасшедших.

Их высокомерие забавляло Шафта. Но его-то они не звали на баррикады. Зато звали многих других, и те приходили. Неудивительно, думал Шафт, если эта милейшая несчастная мать Буфорда хранит под матрасом автомат. А ее славный сынок говорит ей, кого пришить. Он переводил взгляд с одного лица на другое: враждебность, подозрительность, ненависть. Все хорошо одеты. Его собственный новый костюм выглядит, наверное, сейчас как половая тряпка. Шафт прислонился к пыльному подоконнику. Все ждали.

– Послушайте, я хочу купить у вас информацию об одной маленькой девочке, которая потерялась. Вы больше других общаетесь с народом и, возможно, кое-что знаете.

Они еще больше насторожились.

– На белые деньги? – поинтересовался Доттс.

Шафт не обиделся. Наверное, оттого, что очень устал.

– Ты просто идиот, – спокойно сказал он Доттсу. – Или дальтоник. Все деньги зеленые. Почему бы сначала не узнать, что я хочу купить, прежде чем сказать, что ты этого не продаешь?