И такое очень даже возможно; дело обыкновенное... бабенка бедовая. Но это только видимость, за которою кое-что поважнее скрывается. Тут, сударь, все обстоит вот как: в Черкассах живет полковник казацкий, престарелый Барабаш, друг нам. У него хранились привилегии и какие-то королевские рескрипты, в которых казаков якобы сопротивляться шляхте склоняли. Но поскольку старик - человек разумный и дельный, он бумагам ходу не давал и обнародовать не спешил. И вот Хмельницкий, Барабаша на угощение сюда, в чигиринский дом свой, пригласив, послал людей на его хутор, чтобы сказанные грамоты да привилегии у жены его захватили, а потом с указами этими сбежал. Подумать страшно, что ими смута какая, вроде Остраницовой, воспользоваться может, ибо repeto:* человек он страшный, а исчез неведомо куда.

_______________

* повторяю (лат.).

Скшетуский удивленно сказал:

- Ну лиса! Вокруг пальца меня обвел. Назвался казацким полковником князя Доминика Заславского. Я же его, нынешней ночью в степи встретив, из удавки вызволил!

Зацвилиховский даже за голову схватился.

- Господи, что ты говоришь, сударь? Такого быть не может!

- Очень даже может, раз было. Он назвался полковником князя Доминика Заславского и сказал, что в Кудак к пану Гродзицкому от великого гетмана послан. Правда, я этому не очень-то и поверил, потому что не водою он шел, а степью.

- Сей человек хитер, как Улисс! Но где же ты его встретил, сударь?

- У Омельника, на правом берегу Днепра. Надо думать, он на Сечь ехал.

- А Кудак решил миновать. Теперь intelligo*. Людей много было при нем?

_______________

* понимаю (лат.).

- Человек сорок. Да только они поздно подъехали. Когда бы не мои, старостишкина челядь его бы удавила.

- Погоди, сударь, погоди. Это дело важное. Старостишкина челядь, говоришь?

- Ну да. По его словам.

- Откуда же тот знал, где искать, если в городе все голову ломают, куда Хмельницкий подевался?