У зеленых ворот они остановились и отдышались.

- Дом номер двенадцать. Здесь, наверное, и живет наш багермейстер, обрадованно произнес Махмудов.

Киров вошел в калитку:

- Не райские ли врата мы открыли, Кафар?

Махмудов последовал за Кировым, захлопнул калитку. Огляделся вокруг.

Двор был маленький, размером не более тридцати квадратных саженей, и весь утопал в зелени. И хотя бы уже потому, что здесь было так много зелени, двор выглядел необычайно, ибо земля в районе Баилова и Биби-Эйбата была в песке, камне, нефти, и нигде не росло ни травинки. Но двор был не просто в бакинской зелени, которую еще изредка можно было встретить на окраинах города, - выжженной солнцем, изъеденной песчаными ветрами, чахнущей от безводья, - а в зелени свежей, ароматной, обильно напоенной пресной водой, хотя своей воды в Баилове никогда не бывало, ее привозили из города.

Забором огораживался этот чудесный двор с севера и востока, откуда обычно дули ветры; забор был подобен бастиону - массивный и высокий, в отличие от местных низеньких и развалившихся заборов, кое-как сложенных из плитняка.

В пятиугольных и круглых клумбах, окаймленных черепицей, неведомо какими судьбами попавшей сюда, росли гвоздики, астры, хризантемы, розы и тюльпаны; дальше, склонившись друг к другу, красовались два подсолнуха; горели огненно-красные гранаты в листве; ветки гнулись от тяжелых плодов на яблоне и груше; крошечные лимоны сверкали на двух невысоких деревцах.

Посреди двора, недалеко от колодезного сруба, высилось инжирное дерево, и под ним, за низеньким столом, врезавшимся ножками в землю, держа на коленях белокурую девочку, сидел седоусый моряк и с любопытством наблюдал за незнакомцами.

- Багермейстер Крылов? - Киров подошел к моряку, широким жестом подал руку. - Будем знакомы - Киров.