На болотах было темно. В море где-то далеко-далеко мигал огонек маяка, еще дальше - мерцали огни на острове Нарген.

- Что же там может быть? Ну, брат, озадачил ты меня. - Киров вылез, машину велел поставить в сторону, подошел к тартальщику. - Как тебя звать?

- Зейнал.

- Вот тебе, Зейнал, моя рука. За нефтью я готов идти на край света.

- Сергей Мироныч, вы серьезно? - спросил Алекпер-заде.

- Какие тут могут быть сомнения! Он рабочий, я ему верю. Он действительно знает что-то ценное.

Шофер выключил фары, и они оказались в кромешной тьме.

Зейнал засветил "летучую мышь", и все трое, взявшись за руки, зашагали по болоту. По одну сторону от Кирова шел тартальщик, освещая дорогу, по другую - Алекпер-заде, подозрительно вглядываясь в темень, теряясь в догадках и сомнениях.

Позади шел шофер.

Эти болота "новой площади" Биби-Эйбатской бухты имели богатую историю, многими теперь забытую. А когда-то они были многолюдны, тысячи рабочих работали здесь, по берегу в блестящих экипажах разъезжали арендаторы, строя планы строительства будущих нефтепромыслов.

Еще на заре развития нефтяного дела в Баку геологи, исследовав берег Биби-Эйбата, утверждали, что на дне Каспийского моря должна быть нефть. Нефтепромышленники об этом и сами догадывались. Даже небольшая береговая полоса дала им фонтаны, в течение нескольких лет сделавшие их миллионерами. Ясно было, что нефтеносные пласты далеко простираются и по дну моря. Но промыслы давали нефть с избытком, лишнюю нефть все равно некуда было девать, и потому на море никто не обращал внимания.

Но вот к концу прошлого столетия добыча нефти на промыслах резко понизилась, буровые одна за другой стали выбывать из строя. С расцветом же промышленности в России спрос на нефть с каждым днем возрастал. Нефтепромышленники взволновались: берег Биби-Эйбата весь был пробурен и изведан, идти дальше было некуда. И тогда в министерство земледелия и государственных имуществ полетели ходатайства о разрешении начать в бухте разведку и добычу нефти.