С рассветом океан был спокоен и ласков, ничто не напоминало о вчерашней трагедии. На расстоянии полумили от "Шмидта" стояли на якорях спасатели. С них спустили бот, водолазы осмотрели корпус и после долгого совещания пришли к выводу: имеющимися средствами снять с рифов корабль нельзя. Приняли решение пересадить людей на буксир, на спасатель перегрузить наиболее ценное оборудование и идти в Петропавловск. Оттуда потом прибудут суда аварийно-спасательной службы и тогда решат, что и как делать дальше.

В полдень начали перегрузку. Сначала на мотоботе доставили всех людей, а затем мачты "Шмидта" и "Наездника" соединили тросами и на блоках в больших пеньковых сетках стали перебрасывать груз. Утром второго дня корабль полностью разгрузили, сняли абсолютно все, представляющее какую-то ценность, к борту подошел катер, чтобы взять последних членов команды. Корабельный юнга, мальчишка лет четырнадцати, Егор Булычев, уже собирался идти на катер, но вдруг вспомнил, что на судне в форпике осталась гордость боцмана - новый дубовый анкерок. Он бросился на бак, открыл тяжелую крышку люка, вставил вместо распорки швабру и встал на верхние скобы трапа. В этот момент нос корабля приподняло волной и накренило на борт. Ручка швабры переломилась. С грохотом тяжелая крышка ударила Егора по голове, и он, теряя сознание, полетел вниз...

* * *

- Проверили корабль? Никого не осталось? Всех сняли? - спросил командир у боцмана.

- Всех. Лично осмотрел. Только вот Егора что-то не видно, все тут вертелся. Очевидно, с первым рейсом ушел. На корабле нет, все отсеки сам обошел.

- Действительно, он уже, наверное, на "Наезднике". - Командир повернулся к сигнальщику. - Ну-ка быстренько запросите их: Булычев там?

Сигнальщик замахал флажками, вызывая спасатель. С "Наездника" стали отвечать.

- Ну что они, там он или нет? - боцман начинал нервничать.