Когда нападают индейцы, каждый спасается, как может. Мы с Билли бросились наутек, к скалам, где можно было отстреливаться.

Неожиданно из-за кустов выскочил индеец со "Спенсером" 56-го калибра и выстрелил в Билли. Пуля пропорола ему живот, словно топором. Он был ранен насмерть и знал это.

Развернув коня, я подскакал к нему, но он спокойно, будто ничего не случилось, посмотрел на меня и сказал:

- Беги, Телль. Я за свое время навидался ран в живот, но хуже, чем моя, не встречал.

Он еще был в шоке от удара пули, но через минуту или две начнется адская боль.

Когда я нагнулся, чтобы поднять его, Билли остановил меня:

- Клянусь Господом, Телль, если ты меня возьмешь на руки, все мои внутренности вывалятся наружу. Беги, но пообещай отомстить. Ты принесешь мне больше пользы, если будешь отстреливаться и не подпустишь ко мне индейцев.

То, что он сказал, было чистой правдой, мы оба понимали это, поэтому я опять развернул коня и кинулся к скалам, словно мне подожгли хвост. Только далеко мы не ускакали. Я услыхал выстрелы, почувствовал, как гнедой сбился с шага, потом ноги его стали подгибаться, но каким-то чудом он еще держался ярдов пятьдесят или даже больше. Затем он начал падать, а я спрыгнул с седла и побежал, а пули взбивали пыль вокруг меня.

Почти на вершине холма одна меня все-таки задела и спасла жизнь.

Удар кусочка металла развернул меня, я потерял равновесие и кубарем покатился по земле, а еще две пули с визгом срикошетировали от камней в том месте, где я только что был. Кое-как вскарабкавшись на ноги, я нырнул в неглубокую ложбинку и залег с винтовкой в руках, прижимаясь к земле. Когда показался первый апачи, я тут же всадил ему пулю промеж глаз.

После этого все, вроде бы, успокоилось, но не было смыться никакой возможности. Земля была голой и пустынной, значит, мне придется остаться здесь, а тем временем утро сменилось дневной жарой.