И постепенно стало для меня любимым стихотворение "Молитва". Сперва я его обходил. Оно меня пугало. Потом перестало пугать, кажется, после того, как я увидел огонь в глазах "Спаса" и сам зажегся от этого огня. Вот эти стихи Зинаиды Миркиной:

Я пью тишину из большого ковша

Твоей родимой ладони,

Я пью глубину янтаря,

Золота тусклого блеск.

Я пью все цвета и цветы

До дна,

До густой темноты

Жаркой твоей ладони,

Даятель.

Ты - мой последний предел.

Ты - беспредельность моя.

Я знаю, что там, где Ты,

Нет места моим глазам.

Я знаю, что там, где Ты,

Нет места моим словам.

Я знаю, что там, где Ты,

Сердце стучит,

Даятель.

Возьми же мои глаза,

Возьми же руки мои

И волю мою возьми

Дохни на меня,

Даятель.

Задуй меня, как свечу.

Я только к Тебе хочу,

Я только туда хочу,

Где сердце стучит,

Даятель.

Выстукивается Жизнь,

Смешавшая верх и низ,

Смешавшая тьму и жар

В ударе.

Ведь мир - удар,

Внезапный прорыв огня,

Ударь же огнем меня!

Ожги меня жаркой тьмой!

Пространством Своим размой

Возьми меня в Жизнь, Даятель1.

Изящество линий не перестает радовать меня. Но сердце загорается от внутреннего огня, от внутренней красоты, от красоты духа. Она может светить и сквозь хрупкую юную плоть, но неважно, через что она светит. Может и через старость, как у Рембрандта, как на многих иконах.

Одиноко пройденный путь выводит к беспричинному, вневременному. Путь может быть очень долог и захватывать десятки лет (у иных - и всю жизнь). Он бывает коротким, как вспышка молнии, и сразу дает духовную зрелость.