И все-таки его чувство одиночества смягчается благодаря конкуренции и продвижению по службе, также составляющим неотъемлемую часть его деятельности. Его личную изолированность, переживаемую, конечно, болезненно, во многом облегчает бальзам успеха, конкуренции и достигнутого, но для его жены эти компенсирующие личную изолированность механизмы не срабатывают. Она гораздо более уязвима и поэтому острее ощущает последствия изоляции и отчуждения. Для ее раны аналогичного бальзама не существует.

Рассматриваемая в данной статье изоляция - как целое от своих частей отличается от описанной мною ранее изоляции /1973/, наступающей вследствие слишком частях и разрывающих все прежние связи переездов, из-за того, что жене трудно передавать свои социальные "верительные грамоты" из одного местного общества в другое, из-за тяжелых испытующих взглядов (доставляющих, к сожалению, слишком мало удовольствия), которые она чувствует на себе, и вследствие сравнения с позорным двойственным половым стандартом и сегрегацией по признакам пола в целом.

Одиночество для жены работника корпорации - это, разумеется, нечто большее, чем расставание на время с "великим" мужем. Это оторванность от источников культуры местного общества и людей - того, что составляет человеческое существование. Остаться в одиночестве - значит отстать в знаниях, участии в общении, умственном развитии и влиянии. Когда мы слышим, как жалуется на муже жена: "Он не смог меня взять с собой" или "Мне приходится оставаться с детьми", это буквально означает, что ее лишили возможности быть свободной и развиваться. Когда нет развития, то наступает застой и смерть. Есть много видов смерти; биологическая - лишь одна из них. Людей совершенно справедливо беспокоит - наряду с биологическим - их профессиональное, социальное и политическое выживание.