Ситуации, в которых оказывается младенец в Америке, когда его таскают с собой по поездам и автобусам, ставят корзину с ним на сиденье в самолете, пристегивают ремнями на переднем сиденье автомобиля, оставляют его одного привязанным в машине на незнакомой улице, пока мать делает покупки, укладывают спать на чужой постели в чужих квартирах, оставляют на попечение постоянно меняющихся приходящих нянь, - эти ситуации могут вызвать лишь внешне хорошую и легкую приспособляемость, но где-то внутри она может оказаться слишком жесткой. Ребенок, привыкающий терпеливо включать целый ряд различий в свое представление о "доме", при определенной степени непривычности обстановки, когда вокруг ничего не напоминает ему дом, может все отвергнуть. В зрелом возрасте, находясь за пределами Соединенных Штатов, он готов все отдать, лишь бы поговорить с любым земляком из Джорджии или Калифорнии. Ощущение неприемлемости в целом всего слишком непривычного, о котором они часто заявляют во весь голос и облекают в форму "тоски по дому", другие могут легко принять за одиночество, особенно европейцы или те, кто слишком увлечен европейской литературой и культурой. И действительно, большинство американцев скажут, что они чувствуют себя более одиноко там, где тоскуют по дому. Но это чувство все же скорее безличная, отрицательная реакция на ситуацию и окружение, чем сильное томление по определенным людям и местам.

Несмотря на свою неприязнь к слишком непривычному месту или кругу людей, американцы в целом с неодобрением относятся к тем, кто хандрит и неутешен, предаваясь воспоминаниям о каком-то отдельном месте или человеке. Уже не модно умирать от любви, "сгорать" от неразделенного чувства к неверному возлюбленному, чахнуть из-за того, что бросает муж, или слишком долго оплакивать умерших. Лучший комплимент, который живой супруг может сделать умершему, - это снова вступить в брак, показывая тем самым, что умерший был действительно хорошим мужем или хорошей женой и дал таким образом отличную рекомендацию брачному союзу как таковому.