— А что все это может значить?

— Не могу сказать вам что-либо определенное. Может быть несколько гипотез. Лендвич знал как доктора, так и его первую жену; поэтому, например, можно предположить, с изрядной долей уверенности, что он уже давно знал, где проживает ее муж. Следовательно, миссис тоже могла давно об этом знать. А если так, то напрашивается вопрос: не выкачивает ли она уже длительное время из него деньги? Кстати, вы не можете взглянуть на его счет в банке и по­смотреть, не делал ли он каких-то непонятных отчислений?

Адвокат покачал головой:

— Посмотреть я могу, но там все равно ничего не узнаешь. Его счета в таком беспорядке, что сам черт ногу сломит. К тому же у него неразбериха и с налоговыми отчислениями.

— Так, так… Ну хорошо, вернемся к моим предположениям. Если его первая жена давно знала, где он проживал, и вытягивала из него деньги, то спрашивается, зачем ей было само­лично являться к нему? Тут, конечно, можно предположить…

— Мне кажется, — перебил меня адвокат, — что как раз в этом вопросе я смогу вам помочь. Месяца два или три тому назад, удачно поместив деньги в одно предприятие, доктор Эстеп почти вдвое увеличил свое состояние.

— Ах вот в чем дело? Значит, она узнала об этом от Лендвича, потребовала через того же Лендвича часть при­были — и, по всей вероятности, гораздо больше того, что согласился дать ей доктор. Когда же он отказался, она по­явилась в его доме собственной персоной и потребовала денег, пригрозив, что в противном случае поведает правду обще­ственности. Доктор понял, что она не шутит, но он или не имел возможности достать такую сумму наличными, или шан­таж встал уже поперек горла. Как бы то ни было, но он, тщательно все взвесив, решил наконец покончить со своей двойной жизнью и застрелился. Конечно, это всего-навсего предположения, но они кажутся мне вполне подходящими.