Из оставшегося времени я потратил около получаса на то, чтобы написать и отправить три телеграммы. Первая была адресована Эшкрафту:
Эдварду Бохенону. Кофейня «Золотая подкова», Тихуа-на. Мексика. Миссис Эшкрафт мертва. Приезжайте не-медленно.
Вэнс Ричмонд
Остальные две были зашифрованы. Одна пошла в отделение сыскного агентства в Канзас-Сити: я просил, чтобы кто-нибудь из наших агентов допросил в Ливенуорте Торопыгу. В другой я просил, чтобы кто-нибудь из отделения в Лос-Анджелесе встретил меня завтра в Сан-Диего.
Потом я отправился в свою берлогу за свежими рубашками, после чего первым же поездом отбыл на юг.
Когда в полдень следующего дня я вышел из вагона, Сан-Диего был весел и многолюден. Уйма людей нахлынула на открытие скакового сезона по другую сторону границы. Киношники из Лос-Анджелеса, фермеры. из Импириел-Бэли, моряки Тихоокеанского флота, шулеры, туристы, бродяги всех сортов и просто обычные люди из разных мест — здесь всяких хватало. Я прилично пообедал, снял номер в отеле, отнес туда сумку, а потом отправился в отель «Ю. С. Грант» на встречу с агентом из Лос-Анджелеса.
Я нашел его в холле отеля — веснушчатого парня лет двадцати двух, быстрые серые глаза которого увлеченно бегали по строчкам программы скачек. Палец на руке, в которой он держал программу, был заклеен пластырем. Я прошел мимо него и остановился у прилавка с куревом, где купил пачку сигарет, и, глянув в зеркало, поправил шляпу. После чего вышел на улицу. Заклеенный палец и операция со шляпой были нашими опознавательными знаками. Кто-то изобрел эти штучки еще до войны за независимость, но, с тех пор как я сдавал экзамен, у меня не было повода ими воспользоваться
Я свернул на Четвертую улицу, ведущую в сторону от Бродвея — главной магистрали Сан-Диего, и здесь агент меня догнал Звали его Гормен. Я ввел его в курс дела.
— Поедешь в Тихуану и возьмешь под наблюдение кофейню «Золотая подкова» Есть там девчонка, которая выставляет клиентов на выпивку.