И он осмотрел его с головы до ног, как осматривают лошадь.

- Я вполне понимаю ваши чувства ко мне... - начал Уомбл.

- О, какие пустяки! - прервал его Месснер с преувеличенной сердечностью. - Стоит ли об этом говорить! Мне хотелось бы только знать, что вы думаете о Терезе. Оправдались ли ваши надежды? Как она себя вела? Вы живете теперь, конечно, словно в блаженном сне?

- Перестаньте говорить глупости! - вмешалась Тереза.

- Я простой человек и говорю, что думаю! - сокрушенным тоном сказал Месснер.

- Тем не менее вам следует держать себя соответственно обстоятельствам, - отрезал Уомбл. - Мы хотим знать, что вы намерены делать?

Месснер развел руками с притворной беспомощностью.

- Я, право, не знаю. Это одно из тех невозможных положений, из которых трудно придумать какой-нибудь выход.

- Мы не можем провести ночь втроем в этой хижине.

Месснер кивнул в знак согласия.

- Значит, кто-нибудь должен уйти.

- Это тоже неоспоримо, - согласился Месснер. - Если три тела не могут поместиться одновременно в данном пространстве, одно из них должно исчезнуть.

- Исчезнуть придется вам, - мрачно объявил Уомбл. - До следующей стоянки десять миль, но вы как-нибудь их пройдете.

- Вот первая ошибка в вашем рассуждении, - возразил Месснер. - Почему именно я должен уйти? Я первым нашел эту хижину.

- Но Тэсс не может идти, - сказал Уомбл. - Ее легкие уже простужены.

- Вполне с вами согласен. Она не может идти десять миль по такому морозу. Безусловно, ей нужно остаться.

- Значит, так и будет, - решительно сказал Уомбл.

Месснер откашлялся.

- Ваши легкие в порядке, не правда ли?

- Да. Ну и что же?