- Понимаю. Я закурю.

Пока он закуривал, я разглядывала его. Козырев заметно похудел. Морщинистые щеки запали, карие глаза потускнели. Что-то грызло нашего Арсения Петровича. И я догадывалась, что именно... Сын.

- Слушай, Марфенька, скажи... Мой Сережка опять к тебе сватался?

- Арсений Петрович, я не виновата.

- Знаю. Ты опять ему отказала?

- Да.

- Гм. Он сегодня придет звать тебя к нам. Жена хочет с тобой увидеться. Ты приходи. Надо же проститься. И... поговорить.

Я расстроилась. Но отказать Козыревым я не могла. Они сделали мне много добра. Когда мой отец болел - такой тяжкой болезнью,- они помогали нам, доставали редкие лекарства. Мне бы очень хотелось отплатить им добром. Я бы все для них сделала, кроме одного - выйти замуж за их сына.

- Ну почему у нас с Аннетой Георгиевной такой сын? Я без конца задаюсь этим вопросом.

- Но Сережа совсем неплохой. Он добрый.

- Добрый? Гм, не знаю... Он лентяй. Злокачественно ленив, Вечно валяется на кровати с книжкой. Преимущественно английская фантастика. Для этого его учили языкам!..

- Должно быть, большое удовольствие прочесть Рэя Бредбери в подлиннике.

- При таких способностях - бросить университет! Мог бы стать ученым... А он предпочел быть шофером такси. Мать - доктор наук, сын - шофер. Вся надежда была на армию. Думали, там перевоспитают. А он весь срок в военном оркестре отличался. Его с детства учили игре на рояле. Когда бросил университет, мы уговаривали его поступить в консерваторию. Отказался наотрез. Я, говорит, и без консерватории могу устроиться в любой оркестр. А серьезного музыканта из меня не получится, я же классическую музыку не перевариваю... Вот такие-то дела, Марфа. Говоря по совести, твой отец и не обрадовался бы такому выбору. Я замотала головой:

- Отец мой сам был рабочий. Да и я пока еще работаю на заводе слесарем. Нет, моему отцу не пришло бы в голову смотреть на Сережу свысока.