...Следуя на помощь попавшим в беду товарищам, я настороженно прислушивался к диалогам экипажа. И был доволен тем, как штурман уверенно, с большим мастерством вел самолет к цели. Все еще критически посматривая на курс, установленный на гирополукомпасе, Сорокин с сомнением промолвил:

- Ладно, топайте! Пока есть горючее в баках, не страшно. Но вот выйдет номер, если во главе с Главным штурманом на борту выскочим к берегам Америки! Как это будет выглядеть?!

- А будет выглядеть так, - опуская бинокль и передавая его Сорокину, Мальков показал рукой вперед, - видишь, прямо по курсу!

- Самолет!.. Ходит кругами! Да это же Черевичный! - не сдерживая радости, закричал Сорокин, растерянно поглядывая на пилота-инструктора.

Мальков покровительственно похлопал его по плечу.

- Вижу людей. А где самолет Каминского и пятый член экипажа? - Я, конечно же, был удивлен.

- А может, это не Черевичный? Шли-то черт знает каким курсом, - опять не преминул выразить недоверие к "условным меридианам" Сорокин.

- Черевичный нас видит. Просит разрешения уходить, так как горючего осталось только до базы, - входя в пилотскую, объявил радист.

- Говорит Н-496. Вас поняли, - переходя на радиотелефонную связь, ответил Мальков, - спасибо за помощь и вахту. Людей на льду видим, но где самолет Каминского? Прием.

- Отвечает Н-433. С прибытием. Долго вас ждали. Самолет Каминского не ищите. Сгорел. Голубое пятно - место, где он взорвался при посадке. Причины неизвестны. Рация, продукты, теплая одежда - все погибло. Ребятам кое-что сбросил из своих запасов. Сесть не мог. Их льдина мала для нашего самолета. Оружия у них нет, а недалеко, однако, бродит пара матерых медведей. Отогнали их самолетом. Сию минуту должен уходить. Удачи вам в вашей вахте...