Один из них тотчас пошел ко дну, почти вся его команда погибла в пучине или была сожрана акулами. Но второе судно село на рифы, и моряки сумели построить из обломков небольшую лодку, на которой и уплыли «спустя много лун». Но двое чужаков «вождь» и его слуга — остались на Ваникоро и умерли «всего несколько лет назад». Остров изобиловал свидетельствами пребывания здесь французов. Диллон нашел украшенную гравировкой рынду и доску с вырезанными на ней геральдическими лилиями.

В феврале 1829 года Диллон привез скорбные реликвии злосчастной экспедиции в Париж. Чтобы опознать их, пригласили Лессепса, которого Лаперуз высадил на камчатский берег летом 1787 года и который год спустя благополучно доставил в Европу материалы, собранные экспедицией за первые два года плавания.

Но слухи об открытиях Диллона достигли французской столицы гораздо быстрее, чем он сам, и в южную часть Тихого океана уже была отправлена поисковая экспедиция под началом Жюля Себастьена Сезара Дюмон-Дюрвиля. В начале 1828 года Дюмон-Дюрвиль бросил якорь у берегов острова Ваникоро.

Туземцы показали ему проход в кольце рифов, который они даже спустя четыре десятка лет продолжали называть «Ложным» или «Губительным» каналом. В тот далекий штормовой день флагманский корабль Лаперуза, «Буссоль», первым вошел в канал, стремясь к казавшейся безопасной гавани, но потерпел крушение на коралловом рифе, коварно притаившемся под самой поверхностью воды. Поспешившая на выручку «Астролябия» намертво села на банку. В отчете Дюмон-Дюрвиля говорится: «На глубине трех-четырех саженей лежали на дне якоря, корабельные орудия, ядра и груды свинцовых плит». Последние сомнения развеялись, когда матросы Дюмон-Дюрвиля сумели вызволить из кораллового плена предметы, которые достоверно были на борту «Буссоли» и «Астролябии».