— Я понимаю, — покорно сказала Чижова. — Но что же делать? Я постаралась быть внимательнее.

Впрочем, и после этого обещания поведение ее мало изменилось. Пока мы добирались до остановки, а потом ехали в трамвае, Татьяна Петровна сосредоточенно молчала, погруженная в свои мысли. Я опять попыталась ее разговорить.

— Итак, насколько я поняла, вы приехали в Тарасов из Нижнего Новгорода, — сказала я. — Родственников у вас здесь нет, с соседями вы живете душа в душу. Может быть, что-то на работе?

Чижова невольно рассмеялась.

— Простите, — смущенно сказала она. — Вы, наверное, плохо представляете, что такое коллектив детского дома… Женщины, разрывающиеся между семьей и неблагодарным, бесконечным трудом. Горшки, сопли, детские утренники… Многие вынуждены подрабатывать, потому что денег, которые платят, никогда не хватает… Здесь неизбежны обиды, сплетни, зависть. Но все это настолько банально! Есть люди, которых я могу назвать своими недоброжелателями, но даже они в роли заказчиков моего убийства… Нет, это просто смешно! Да и чем они будут расплачиваться с киллером — теми грошами, которые выплачивают с двухмесячной задержкой? Нет, это просто нелепо!

— Почему же нелепо? — возразила я. — Известны случаи, когда убийца выполнял свое черное дело за бутылку самогона. Цена человеческой жизни падает…

— Все равно, это не укладывается в голове, — промолвила Чижова. — Может быть, вы правы. Но мне трудно представить, чтобы наши дамы водили компанию с уголовниками. Если бы вы видели того типа! Он явился ко мне совсем из другого мира…

— И все-таки, если не возражаете, мне хотелось бы поговорить с вашими коллегами по работе, — сказала я. — Лучше всего — с недоброжелателями…

— Да ради бога! — спокойно ответила Татьяна Петровна. — Только не совсем ясно, как я вас им представлю…