— Что же все-таки произошло? — спросила я.

— Ну, я шла к остановке… Торопилась. Я вообще всегда хожу быстро и почти не смотрю по сторонам.

Этот человек вышел из переулка. Наверное, он давно ждал меня там. Передо мной шла женщина — он ее не тронул. Я заметила его в последний момент. В руках у него сверкнул нож. Я едва успела загородиться сумкой и закричала. Вообще-то я очень испугалась, но, знаете, мне страх придает силы — я всегда сопротивляюсь… — при этих словах лицо Татьяны Петровны неожиданно помертвело, словно она вспомнила что-то чудовищное, о чем вспоминать было нельзя.

Я не стала ее торопить, но пауза затягивалась, и мне пришлось спросить:

— Вы себя хорошо чувствуете?

— А? Что? — спохватилась Чижова, и взгляд ее прояснился. — Извините, я просто задумалась. Наверное, я кажусь вам странной. Но у меня от всего этого мозги набекрень…

— Я понимаю, — мягко сказала я. — Но давайте закончим. Итак, он напал на вас с ножом. Он что-то потребовал от вас?

— Нет! В том-то и дело, что все было так нелепо и неожиданно. Я только внезапно увидела бросившуюся на меня тень и сверкнувший нож.

— Вы закричали, — напомнила я.

— Да, закричала, — сказала Чижова. — Без особой надежды, рядом ведь никого не было. Просто от страха. И вдруг услышала, что кто-то бежит ко мне. Тогда я еще не знала, что это сын. Он шел от остановки и услышал мой крик. И сразу бросился на помощь. Конечно, знай я, что он там, ни за что не закричала бы. Лучше бы сама погибла, чем подвергать опасности ребенка.

— Сколько лет вашему сыну? — поинтересовалась я.

— Шестнадцать, — сказала Чижова.

— Смелый мальчик, — заметила я. — Ведь он, наверное, видел этого бандита?

— Видел, конечно, — вздохнула Чижова. — Но это его не остановило. Он вообще у меня безрассудный. Ничего не боится. Мне это не очень нравится, но, наверное, не будь Игорь таким, я сейчас с вами не разговаривала…