Что же могло делать такое судно среди океана, где глубина свыше 6 километров? Между тем судно устойчиво отмечалось в ограниченном районе открытого океана.

Мои подозрения Домбровский оценил весьма однозначно:

- Нечего создавать проблему, когда начальство не ставит задачу. Хватает своих забот.

Мне оставалось либо махнуть на все рукой, либо действовать в одиночку, на свой страх и риск. Для начала надо было обрести документальное обоснование. Я обратился к заместителю начальника штаба флота Л.У.Шашенкову:

- Лев Уварович! Когда затонула лодка Кобзаря, кажется, вы руководили действиями поисковых сил с позиций КП флота?

- Ну да, конечно. Я руководил...

- Где же отчетные материалы?

- Эх-ма! Нашел что спрашивать! Столько лет прошло. В архиве, конечно.

- Лев Уварович! Очень прошу. Прикажите отыскать эти материалы.

- Хорошо, если не сожгли...

Я понимал: только дружеские отношения помогут мне заполучить эти документы.

Через несколько дней архивная папка ждала меня на КП флота. Развернув карты, я сразу понял: центр района поиска 574-й и центр района действий "Гломара" - один и тот же. Однако к тому времени "Гломар Челленджер"

покинул район и ушел в Штаты,

Пришла медсестра, и контр-адмирал Сунгариев, аналитик с горящими глазами, снова превратился в пациента, облаченного в мешковатую пижаму с отложным белым воротником. Его увели на процедуры...

Второй нашей встрече, увы, не суждено было состояться. В регистратуре госпиталя мне сообщили, что больной Сунгариев переведен в палату интенсивной терапии и доступ к нему запрещен. Такой поворот событий удручил и Анатолия Тимофеевича не меньше, если не больше, чем меня. Однако что для бывшего подводника госпитальные препоны?

Утром мне позвонила медсестра из кардиологии и передала просьбу Сунгариева принести ему портативный диктофон. Через два дня, вставив компакт-кассету в свой магнитофон, я слушал глуховатый прерывистый голос: