Поэтому Троцкий, которого снедала религиозная страсть к перманентной революции, был левым по самой своей сути. А Сталин, когда занялся строительством заводов и посадкой лесополос, проявил свою суть как государственник (в Европе – как правый). Он сумел сбросить цепкие объятья союзников-левых, с которыми делали революцию. И левые в начале перестройки справедливо говорили, что Сталин совершил контрреволюционный переворот.

Вообще, надо бы коммунистам с этой точки зрения взглянуть на большевизм – ведь в нем на время соединились два несовместимых по духу течения. И разделение этих «сиамских близнецов», произведенное Сталиным, могло быть куда более кровавым. Может, это и не научно, но я вспоминаю детство – дедушку. Он был казак из Семиречья. Среди казаков – бедняк, но все равно раскулачили, и сыновья купили ему домик в деревне недалеко от Москвы, там я у него и жил в войну. Вечерами при коптилке он всегда что-то мастерил и пел мне длиннющие песни, как казах. Судя по этим песням, он был искренний монархист. Но всех своих семерых детей благословил в большевики. И не было в этом ни душевного надлома, ни интереса: та правда, которую предложили большевики, была ближе, чем лозунги левых эмиссаров Керенского.

И вот, все семеро детей моего деда, включая мою мать, стали членами ВКП(б), и их жизни отразили жизнь страны. Никто из них не был левым – всех их тянуло строить, а не разрушать, соединять людей, а не стравливать. После войны часто встречались земляки из станицы, почти всегда на полу ночевал какой-нибудь фронтовик, проездом через Москву, и сейчас я поражаюсь – ведь одну водку пили и одних друзей детства вспоминали красные и белые. После такой гражданской войны! В Испании до сих пор в селах сын фалангиста и думать не может жениться на дочери «красного».