Сам-то он взял ложку и давай кашу легонько с краев снимать, где остыло. Еще и половины горшка Кутузов каши не съел, а у Суворова чистая тарелка. Взял Суворов из шляпы две тысячи рублей, положил в карман и говорит: "Это тебе, Миша, урок. Хоть по моей "Науке побеждать" быстрота - великое дело, но быстрота - одно, а торопливость - другое: проворство нужно блох ловить, а не с неприятелем биться. Ежели видишь неприятеля в пылу, дай ему остыть, выложи его на тарелку. Дай ему первый пыл истратить - сначала его по краям снимай. А остынет - кушай полной ложкой на доброе здоровье. Так тебе и Измаил: мало, что каша готова, надо к ней притрафиться!"

Кутузов понял урок и не стал больше Суворова торопить.

В свой срок мы и взяли Измаил штурмом...

Клычков замолчал, зажег трубочку и пустил табачный дым через ноздри. Слушатели в задумчивости ждали, что еще им скажет суворовский солдат.

- Вот и теперь то же надо сказать, - прибавил Клычков. - Горяча еще французская каша. Армия отходит. Мы французскую кашу пока что с краев брали, а потом начнем есть полной ложкой, до последней крупинки. Ни порошинки не оставим!.. Так ли я сказал, товарищи? - обратился Клычков, взглянув на Федюхина и Пустякова.

Федюхин ответил:

- Точно так, камрад.

А Пустяков молча моргнул, соглашаясь и продолжая глядеть в огонь...

- Стало быть, горяча еще каша, ежели и Кутузов велит отходить, заметил взводный Иванов.

- Горяча, нет ли, ему известно, - заговорил седобородый Федюхин. - Я так полагаю, товарищи, что вот он приехал посмотреть на свою армию - не обожглась ли на бонапартовой каше. Глаз у него зоркий, хоть и не быстрый. Видит - нет, не обожглась. Ложки держат ребята наготове. Аппетит нагуляли - под ложечкой сосет. Значит, ели кашу правильно, как Суворов его учил.

- Так чего же отходить-то опять? - спросил один из молодых самогитцев. - "Бери чашки, бери ложки - иди кашицу хлебать", - пропел он на манер вечерней зори.