Но вечно Бугаев Боря С Андреем Белым в ссоре, И Александр Блок С двойниками совладать не смог, И Тетерников Федя Стервенел вроде медведя, И немел среди безумств Азии Директор царскосельской гимназии, И ученик его Коля Уж больно тужился в роли... Однако при царе и при республике Милы они чистой публике! А вот Лене и Леше Хлопала публика поплоше.  Срывал немытых курсисток рев Тучный и томный Лотарёв, Вызывали восторги в каждом уроде Эти самые, которые “вроде Володи”, И соборные действа по эстетной воле На площадях учинял нарком Анатолий: Тут из всех щелей поползли шулера, И сама собой накрылась игра.

С. А.

Во второй половине дня участники выставки и конференции совершили незабываемую экскурсию в Тиволи и на виллу Адриана. Именно тогда Аверинцев почувствовал некоторую усталость, от которой ему уже не суждено было оправиться.

Прощаясь на следующий день (мы с женой возвращались в Венецию, Аверинцевы оставались на несколько дней в Риме для участия на заседаниях Ватиканской Академии), мы не могли знать, что это наша последняя встреча. Потом известие о прискорбном инциденте, затяжная кома, за которой мы следили с трепетом и надеждой, и, наконец, звонок Наташи, сообщившей о кончине.

В Италии у Сергея Аверинцева было много друзей и почитателей, здесь его очень ценили как ученого и мыслителя, и его смерть вызвала неподдельную скорбь, о чем я писал в “Коррьере делла сера” в посвященной ему статье-некрологе.

Витторио Страда. Венеция

Опыт петербургской интеллигенции в советские годы — по личным впечатлениям

Я буду говорить о людях, с которыми я постоянно встречался, — иначе говоря, о замкнутом круге более или менее нонконформистской интеллигенции, ориентированной на старые культурные парадигмы и уже постольку более или менее оппозиционной.