Вспомним, как было дело: архитекторы перестройки предложили как средство обновления России революцию , и интеллигенция это предложение приняла. Никаких оправданий типа "мы не знали", принять невозможно. Горбачев сказал совершенно определенно: "Перестройка - многозначное, чрезвычайно емкое слово. Но если из многих его возможных синонимов выбрать ключевой, ближе всего выражающий саму его суть, то можно сказать так: перестройка - это революция... Думается, у нас были все основания заявить на январском Пленуме 1987 года: по глубинной сути, по большевистской дерзости, по гуманистической социальной направленности нынешний курс является прямым продолжением великих свершений, начатых ленинской партией в Октябрьские дни 1917 года... Мы не имеем права снова застрять. Поэтому - только вперед!".
Конечно, даже те, кто сегодня отрезвлен, смущены. Верность "революционной присяге" - неотъемлемое свойство честного человека. С вопросом о смысле этой "присяги" я и хочу обратиться к интеллигентам, в среде которых прошла моя жизнь. К тем, кто мне дорог и с кем развела меня эта новая российская революция. Развела пока еще не по окопам - но и этот рубеж все ближе.
Любая присяга сохраняет смысл до тех пор, пока законен, легитимен тот вождь и тот порядок, на верность которому ты присягал. А эта законность сохраняется лишь покуда этот вождь и этот порядок выполняют свою исходную клятву, которую они дали некоему высшему в твоих глазах авторитету (авторитету идеи, религии, Родины). В трудные моменты истории каждый время от времени проверяет: кому он служит и молится, не изменил ли его вождь высшему авторитету - и не рухнул ли сам этот высший авторитет? Эта проверка болезненна и для многих разрушительна. Но избегать ее нельзя - слишком велик уже риск превратиться в ландскнехта, воюющего против собственного народа, а то и в его палача - ведь в самом деле к штыку приравнялось перо.