Он сделал вид, что прячет бутылку обратно в чемодан.

– Оставь! – махнул рукой Гуров. – В самом деле, почему бы на расслабиться? Не припомню, когда мы с тобой в последний раз злоупотребляли? Месяца четыре, наверное, прошло?

– Пять! – с упреком сказал Крячко. – А это о чем говорит – знаешь? О приближающейся старости и сопутствующем ей равнодушии. Мы теряем интерес к жизни. Вот за это предлагаю первый тост – чтобы никогда не потерять интерес к жизни!

Разговаривая, он как-то незаметно успел нарезать колбасу и хлеб, а также разлить напиток по чайным стаканам. Гуров подсел к столику. Они чокнулись и выпили.

– Русью пахнет! – заявил Крячко, мотая головой и с шумом втягивая в себя воздух. – Лучшего средства от ностальгии никто еще не придумал, Лева!

– Мы только-только пересекли границу, через три дня назад, а тебя уже ностальгия замучила? – посмеиваясь, спросил Гуров.

– Ужасно, Лева! – потупился Крячко. – Только из-за нее, проклятой, решился нарушить воздержание. Ну, может, оно и к лучшему, а то с этой работой всю пьянку забросили!

– Ты особо-то не настраивайся! – заметил Гуров. – Не на курорт все-таки едем. Такая же работа, между прочим.

– Да какая работа! – пренебрежительно отозвался Крячко. – Не люблю я это ля-ля. Соберутся сейчас братья-правоохранители и будут друг другу рассказывать, как у них душа болит из-за роста преступности. А чего рассказывать? Бороться с ней надо, и все дела.

– Чтобы бороться, нужна координация действий, – заметил Гуров. – Сам видишь, как все изменилось – и границы, и законы...

– Да все это чепуха! – безапелляционно заявил Крячко. – Не получится никакой координации. Тут каждый за себя. Все эти симпозиумы – для показухи, мол, поглядите, какие мы теперь цивилизованные, а на самом деле... – он махнул рукой и сноровисто плеснул в стаканы. – Сам знаешь не хуже меня. Только тебе статус мешает признать мою правоту. А с Крячко чего взять? Ничего с меня взять невозможно.